Нищенское пособие

Пример сочинения ЕГЭ по тексту М. Гелприна

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — На дому. Вас интересует литература?

— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Давайте начнём завтра. В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух. Записываю адрес.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет – литература – никому, увы, не нужен.

Новую работу Андрею Петровичу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы. А затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта».

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.

— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Как вы знаете, в школах литературу не преподают почти сотню лет. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Ну, и конечно, техника.

Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!

— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.

…День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал.

Что-то заставило Андрея Петровича войти в Интернет и пролистать ленту новостей.

Сердце внезапно залилось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К, – с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, – дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

«Коту под хвост, – пришла итоговая мысль. – Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота. Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил».

Майк Гелприн (род. в 1961 г.) – писатель-фантаст, живущий в Нью-Йорке. Широко известен его рассказ «Свеча горела», опубликованный в десятом номере (октябрь) журнала «Мир фантастики» за 2011 год.

Как вытеснение книги техникой может повлиять на развитие детей? Эту проблему поднимает в своём тексте М. Гелприн.

Рассуждая над поставленным вопросом, писатель приводит пример из жизни уволенного за ненадобностью учителя литературы Андрея Петровича, который говорит о том, что технический прогресс развивается очень скорыми темпами, и, конечно, сейчас всё больше детей уделяют время виртуальным занятиям, технике, а не чтению литературы: «Появились другие удовольствия – в основном, виртуальные. Ну, и конечно, техника». Андрей Петрович уверен, что эта замена приоритетов оказывает очень дурное влияние на детей: «Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!»

Чтобы определить позицию автора, выясним его отношение к Андрею Петровичу. По описанию главного героя («трясущиеся от переживаний руки», «воспрянул, пробудился к жизни» и так далее) видно, что автор относится к бывшему учителю сочувственно. Поэтому автор согласен с Андреем Петровичем: вытеснение книги техникой очень вредно для подрастающего поколения.

Я согласна с точкой зрения автора. Считаю, что книги развивают у человека вкус к прекрасному, что невозможно при просмотре, например, телевизора, когда показывают всё подряд.

В доказательство своей точки зрения приведу следующий пример из публицистической литературы. Вспомним «Письма о добром и прекрасном» Д.С. Лихачёва «Письма о добром и прекрасном». Писатель уверен, что телевизор частично вытесняет книгу, поскольку просмотр телевизора отвлекает от забот, он диктует, что и как смотреть. То есть смотреть телевизор намного проще, чем читать книгу, потому что это расслабляет человека. Но Д.С. Лихачёв уверен, что читать книги просто необходимо, поскольку книга даёт нам глубочайший опыт жизни. Действительно, книга воспитывает у человека вкус к прекрасному, формирует его мнение по какой-либо проблеме.

Приведу ещё один пример, который показывает: техника не должна вытеснять книгу, поскольку это мешает развитию вкуса к прекрасному. Известный русский литературовед В.Я. Лакшин говорил, что телевизор — великий враг книги. Он уверен: то, что дети очень мало читают книги и очень много смотрят телевизор – несчастье. В.Я. Лакшин считает, что воспитание вкуса возможно лишь на высоких образцах – на русской классической литературе. В телевизоре же показывают хаотично всё подряд.

Итак, я уверена, что вытеснение книги техникой очень пагубно влияет на детей, поскольку из-за этого дети растут бездуховными, у них нет вкуса к прекрасному.

Какие ещё аргументы можно привести для доказательства данной точки зрения?

physmath.tech

Пенсионный возраст в Израиле в 2018 году

Израильское пенсионное законодательство — это вещь, способная неприятно удивить репатрианта, прибывающего в Землю Обетованную. Особенно сильно незнание ряда его положений может ударить по лицам преклонного возраста, переезжающим в Израиль. Начнём с того, что в Израиле нет фиксированного пенсионного возраста.

В среднем выйти на пенсию мужчина — гражданин Израиля имеет право в 67 лет, а женщина — в 62 (в ряде учреждений пенсионный возраст (гиль приша) не зависит от пола и составляет 67 лет).

Причём для женщин планируется повышение пенсионного возраста до 64 лет в 2017 году.

Следовательно, людям, уже вышедшим на отдых в России, в Израиле придётся искать работу, что вкупе с общими проблемами адаптации в этом возрасте тяжело.

Сама государственная пенсия израильтянина состоит из двух основных частей:

  1. Накопления из Управления Национального Страхования Израиля (Битуах Леуми).
  2. Пособия по старости.

Пенсионное накопление — это основная часть израильской пенсии при достаточном сроке проживания на территории государства. Получать его имеют право только те люди, чей стаж работы в Израиле не менее 10 лет. Непрерывность стажа не имеет значения, важен факт наличия не менее 120 перечислений в фонд Битуах Леуми от работодателей.

Если же человек переехал в Израиль в возрасте старше 45 лет, порог уменьшается до 5 лет (60 выплат). Размер накопительной части вырастает при наличии стажа в Израиле более 30 лет, но сам по себе не зависит от размера производившихся отчислений. Ежемесячный размер выплаты определяется исходя из средней зарплаты в Израиле.

Вторая составляющая пенсии — это пособие по старости, размер которого составляет от 16 до 24 процентов средней израильской зарплаты. Точная цифра зависит от числа лет, проработанных после достижения пенсионного возраста (надбавка в 2% за год). Также существует надбавка за наличие несовершеннолетних детей-иждивенцев и супруга (супруги), не работающего и не получающего пенсию в Израиле (50%).

Получают эту часть пенсии все мужчины старше 70 лет, возраст женщины для получения пособия зависит от её года рождения — рождённые в 1939 году получают пособие начиная с 65 лет, и этот возраст плавно увеличивается до 70 лет для женщин 1950 года рождения и моложе.

Репатрианты, прибывшие на территорию Израиля в преклонном возрасте и не имеющие права на получение пенсионного накопления, получают от государства автахат ахнаса — пособие по бедности, по размеру сравнимое с пособием по старости.

Длительность периода выплат автахат ахнаса ограничена одним годом и зависит от размера семьи:

opensii.info

Чему равно пособие по безработице в 2018 году — последние новости о сумме пособия

Теоретически в России существуют меры поддержки безработным, в том числе — пособия по безработице. Сумма пособия, впрочем, такова, что эту поддержку действительно следует считать скорее теоретической. Эксперты давно твердят о том, что существующий размер пособия очень мал, но политика государства в этой области очевидна — поддерживать безработных рублем оно не хочет, отделываясь формальными выплатами. Какое пособие по безработице существует в России в 2018 году, какова максимальная сумма пособия, как комментируют эксперты последние новости о величине пособия по безработице в нашей стране.

Сумма пособия по безработице в 2018 году — десятый год без изменения

В ноябре 2017 года премьер-министр России подписал постановление правительства о величине пособия по безработице на 2018 год. Никаких сюрпризов снова не произошло, и сумма пособия осталась прежней:

  • минимальное пособие — 850 рублей,
  • максимальное пособие — 4.900 рублей.

Таким образом, в 2018 году десятый год подряд действуют прежние значения, которые были установлены еще с 1 января 2009 года.

Правительство упорно не желает пересматривать величину пособия по безработице, превращая его во все более формальные выплаты, которые давно потеряли свой изначальный смысл.

Суть пособия по безработице в том, что эти выплаты должны позволять человеку испытывать меньший стресс от потери работы. Человеку в любом случае требуется время, чтобы осмотреться вокруг и найти себе достойную работу, которая была бы, возможно, не хуже потерянной. Безработный не должен браться за первую попавшуюся работу просто чтобы выжить. Это скорее загонит его в порочный круг бедности, выбраться из которого будет очень тяжело. А бедность — это соответствующие социальные проблемы, в том числе и для самой власти.

В то время, как европейские государства экспериментируют с так называемым безусловным доходом, идея которого в том, что человеку стоит дать шанс найти себя и найти себе занятие по душе, в России безработные получают нищенское пособие, которое не дотягивает и до половины прожиточного минимума.

Даже максимальные 4.900 рублей в 2009 году и сейчас — это совершенно разные деньги. Во втором квартале 2008 года прожиточный минимум трудоспособного жителя страны (данные по второму кварталу традиционно являются базой для расчета мер помощи малоимущим в следующем году) составлял 5.024 рубля. Максимальное пособие в 4.900 рублей — это 97,5% от этой суммы. Хоть как-то, но прожить на эти деньги человек еще мог.

Во втором квартале 2017 года прожиточный минимум трудоспособного жителя России составил 11.163 рубля, и максимальное пособие по безработице в 2018 году составляет всего лишь 43,9% от этой суммы — на пособие не прожить и двух недель в месяц.

И это речь о максимальном пособии. На практике же служба занятости может выплачивать еще меньшее пособие.

Почему государству выгодно низкое пособие по безработице

В первую очередь такое нищенское пособие выгодно потому, что оно позволяет не портить красивую статистику об уровне безработицы в стране. По официальным данным безработица в России колеблется около цифры в 5%, что считается очень хорошим результатом.

Разумеется, такую цифру проще обеспечить, когда люди попросту не идут вставать на учет в службу занятости. Да, эта организация может помочь им с поиском работы, поможет переобучиться и т.д. Но зачастую человек предпочитает искать работу самостоятельно и не тратить время на походы в службу занятости, подтверждение того, что он активно ищет место трудоустройства и т.д.

Конечно, статистика старается учитывать и тех, кто не стоит на учете на бирже труда, но это не всегда возможно.

Разумеется, не обходится и без экономии бюджетных средств. Повышение выплат — это более высокие расходы на тех граждан, что состоят на учете на бирже труда сейчас. Это и дополнительные расходы, когда на учет встанут реально безработные, которые не учтены в официальной статистике.

Не повышая десятый год подряд сумму пособия по безработице, государство убивает сразу двух зайцев.

Эксперты о необходимости повысить сумму пособия по безработице

На последние новости об установлении суммы пособия по безработице на 2018 год, которые пришли еще в октябре, когда появился проект правительственного постановления, эксперты отозвались предсказуемо негативно. Так, издание “Газета.Ру” опросило ряд аналитиков, которые назвали сумму пособия позорной и унизительной.

В Министерстве труда готовится проект нового закона о правилах начисления пособия по безработице и пересмотре его суммы, но будет ли ход у этого документа в ближайшее время, сказать невозможно.

bankiclub.ru

Свеча горела

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?

— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.

«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.

— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?

— Я, собственно. — собеседник замялся.

— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то.

— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.

— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.

— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век. Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел.

Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд.

Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем. Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак. Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он. Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».

Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.

— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно. С чего бы вы хотели начать?

Максим помялся, осторожно уселся на край стула.

— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.

— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.

— Нигде? — спросил Максим тихо.

— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты. — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.

Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете. Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!

— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.

— У вас есть дети?

— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?

— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.

— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела.

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.

— Непременно. Только вот. Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?

Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.

— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.

— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.

«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».

Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий.

— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.

— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.

Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.

Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.

Классика, беллетристика, фантастика, детектив.

Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил.

К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.

— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.

— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.

— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.

— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.

— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?

— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.

— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?

— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей.

Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения. По факту утилизирован. Общественность обеспокоена проявлением. Выпускающая фирма готова понести. Специально созданный комитет постановил. ».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота. Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.

— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.

— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?

— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.

— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он. как его.

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.

Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.

— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?

Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.

— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

www.chayka.org

Нищенское положение. Почему приёмным семьям Поморья не доплачивают?

Представители общественного опекунского совета из Устьянского района жалуются: пособие на приёмных детей ниже прожиточного минимума, а оплата труда приёмных родителей — смешная. Неужели власть при таком положении дел надеется решить проблему сирот?

«АиФ» уже не первый год пишет о проблемах многодетных семей и приёмных детей в Архангельской области. В 2012 году мы писали о несправедливости, когда семьи с приёмными детьми не могли получить статус многодетных. Вместе мы добились этого статуса. Но льготы, положенные многодетным, такие семьи имеют только частично.

Ниже некуда

В то же время семьи с приёмными детьми не имеют даже трети этих льгот. Почему? Ведь приёмные дети не должны быть в чём-то ущемлены по сравнению с собственными детьми родителей.

Но сами родители называют положение своих детей «нищенским». Многодетные родители с приёмными детьми — Ольга СИНИЦКАЯ и Людмила ПАНОВА — пишут, что изначально в областном законе было установлено опекунское пособие по величине прожиточного минимума. Но потом закон изменился, и сейчас родители получают 5 тыс. 700 руб. за ребёнка до 7 лет и 7 тыс. 200 руб. за ребёнка от 7 до 18 лет. Прожиточный минимум на территории Архангельской области составляет 13 тысяч 294 рубля.

На вопрос, почему в регионе семьи получают пособия ниже прожиточного минимума, Игорь СКУБЕНКО, министр образования и науки, ответил так: «Реализуя полномочия по предоставлению социальных выплат, субъект обязан соблюдать баланс частных и публичных интересов, в том числе принимать во внимание социально-экономическое положение субъекта Российской Федерации и возможности его бюджета». За этой сложной формулировкой скрывается простой смысл: в бюджете нет денег.

«А кто эти деньги должен искать? — задаётся вопросом Людмила Панова. — Ведь по закону дети должны находиться на полном государственном обеспечении, неважно – в детском доме они или в приёмной семье!» Помимо пособия, приёмные родители получают зарплату, которая по закону называется «вознаграждение» (примерно по 6 тыс. руб. в месяц на ребёнка. — Ред.). За счёт этого вознаграждения родителям хоть как-то получается прокормить и обеспечить детей.

Получается, что вместо заботы о детях, их образования и воспитания, приёмные родители вынуждены тратить время и силы, ходить в суды, чтобы доказать, что белое — это белое, а чёрное — это чёрное. Ведь право на достойную жизнь приёмных детей на самом деле установлено законом, но у нас в области оно почему-то не исполняется.

www.arh.aif.ru

Смотрите так же:

  • Саид адвокат Дело Саида Амирова 1 июня 2013 года в столице Дагестана Махачкале был задержан мэр города Саид Амиров. Ему было предъявлено обвинение в организации заказного убийства следователя Арсена Гаджибекова. В процессе расследования С.Амирову было предъявлено новое обвинение - подготовка террористического акта. По данным […]
  • Куда потратить материнский капитал по закону Как направить материнский капитал на улучшение жилищных условий По данным Пенсионного Фонда направление средств материнского капитала на улучшение жилищных условий — это самое востребованное из предлагаемых целей использования государственных активов. Принимая во внимание недостаток качественного и доступного и жилья […]
  • Коммуникации в менеджменте учебные пособия Роль коммуникации в системе управления Социологические науки Акатьев Эдуард Русланович , бакалавр, студент Башкирский государственный аграрный университет УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ КОММУНИКАЦИЯ РУКОВОДИТЕЛЬ ОРГАНИЗАЦИЯ ДЕЛОВОЕ ОБЩЕНИЕ УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Похожие материалы Человек […]
  • Не глядя правило Азбучные истины Интерактивный диктант Учебник ГРАМОТЫ: орфография Учебник ГРАМОТЫ: пунктуация Имена и названия. Интерактивный тренажер Полезные ссылки Летнее чтение Запоминалки Цитаты о языке Скороговорки Пословицы и поговорки Учебник ГРАМОТЫ: пунктуация Выберите правильные варианты ответов. Для проверки […]
  • Налоги на доходы нерезидентов Страховые взносы и налоги для нерезидентов (2017) Отправить на почту «Нерезиденты налоги 2017 страховые взносы» — по такому запросу в Сети можно найти довольно много противоречивой информации. В данной статье мы ее систематизируем и подробно расскажем о том, как облагаются взносами и налогами доходы […]
  • Квадрат суммы квадрат разности правила Квадрат суммы квадрат разности правила Цель: вывести формулы для возведения в квадрат суммы и разности выражений. Планируемые результаты: научиться пользоваться формулами квадрата суммы и квадрата разности. Тип урока: урок проблемного изложения. I. Сообщение темы и цели урока II. Работа по теме урока При перемножении […]
  • Образец заявления по месту открытия наследства Заявление об установлении места открытия наследства В статье «Время и место открытия наследства» мы подробно рассматривали, как определяется место открытия наследства. Это может быть… Последнее место проживания умершего; Место нахождения имущества, принадлежавшего умершему. Если имущество находится в разных […]
  • Памятка защиты прав потребителей Рязанская региональная общественная организация «Центр защиты потребителей» Защита прав потребителей - одно из ключевых направлений социальной среды. Правительством РФ в начале 1992 года был разработан Закон о защите прав потребителей. Последняя его редакция значится от 3 июля 2016 года. В нем регламентируются […]