Постановление пленума верховного суда рф о причинении вреда здоровью

Возмещение вреда здоровью: разъяснения от Верховного суда

Верховный суд РФ издал новый документ для судей. Это разъяснения о применении судами норм гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью (Постановление Пленума ВС РФ № 1 от 26 января 2010 года).

Прежде всего, Верховный суд напомнил, что споры о возмещении вреда жизни или здоровью, рассматриваются судами общей юрисдикции (п. 1 ч. 1 ст. 22, ст. 23, 24 ГПК РФ). Такими спорами, в том числе о возмещении морального вреда занимаются районные суды.

Иск о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, может быть предъявлен в суд как по месту жительства ответчика, так и по месту жительства истца или по месту причинения вреда. Истец при этом освобождается от уплаты государственной пошлины (подп. 3 п. 1 ст. 333.36 НК РФ). А заплатить пошлину придётся ответчику, в случае разрешения спора в пользу истца (ст. 103 ГПК РФ, подп. 8 п. 1 ст. 333.20 НК РФ).

Правом на возмещение вреда вследствие потери кормильца (п. 1 ст. 1088 ГК РФ) обладают:

1) нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания;
2) ребёнок умершего, родившийся после его смерти;
3) член семьи, который не работает и занят уходом за детьми, внуками, братьями и сестрами умершего, не достигшими 14 лет, находившимися на иждивении, либо признанные нуждающимися в уходе по состоянию здоровья;
4) лица, состоявшие на иждивении умершего и утратившие трудоспособность в течение 5 лет после его смерти (ставшие пенсионерами, инвалидами).

Вред, причинённый в результате потери кормильца, возмещается в определённом размере каждому из указанных лиц (п. 2 ст. 1088 ГК РФ):

1) несовершеннолетним – до достижения 18 лет или до окончания учебы по очной форме обучения, но не более чем до 23 лет;
2) члену семьи, занятому уходом за детьми, внуками, братьями и сестрами умершего, – до достижения ими 14 лет;
3) пенсионерам – пожизненно;
4) инвалидам – на срок инвалидности.

Право на возмещение вреда здоровью потерпевшего, не переходит по наследству. Наследники вправе обращаться с исками в суд либо вступать в процесс в порядке процессуального правопреемства (ст. 1112 ГК РФ, ст. 44 ГПК РФ) с требованиями о взыскании фактически начисленных сумм потерпевшему в счет возмещения вреда, но не выплаченных ему при жизни. Однако суд вправе не принимать от наследников такие иски, как, например, иск о перерасчете размера возмещения вреда в связи с повышением стоимости жизни (п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ), поскольку к правопреемникам не переходят права, связанные с личностью наследодателя.

Особое внимание Верховный суд уделил вопросу об ответственности работодателя за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых обязанностей. В разъяснениях подчёркивается, что на организацию или гражданина может быть возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного его исполнителем, который работал по гражданско-правовому договору, при условии, что он действовал по заданию данного заказчика и под его контролем (п. 1 ст. 1068 ГК РФ).

Работодатель, возместивший вред, причиненный его работником (исполнителем), вправе предъявить требования в порядке регресса к такому работнику – фактическому причинителю вреда (пункт 1 статьи 1081 ГК РФ).

Юридические лица не отвечают за вред, причиненный их участниками. Но это не касается полных товарищей или членов производственного кооператива – такие организации обязаны возместить вред, причиненный их участниками (членами) при осуществлении последними деятельности товарищества или кооператива.

Верховный суд напомнил о презумпции вины лица, причинившего вред, установленной пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ. Доказать суду обратное должен сам ответчик. В случаях предусмотренных п. 1 ст. 1070, ст. 1079, п. 1 ст. 1095, ст. 110 ГК РФ, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда. А в особых случаях: ст. 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ – обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда.

Если вред причинён в состоянии необходимой самообороны, то он возмещается только в случае превышения её пределов (ст. 1064, 1066 ГК РФ). При этом суд может уменьшить сумму возмещения, приняв во внимание имущественное положение лица, причинившего вред (ст. 1083 ГК РФ).

Если судом будет установлено, что причинитель вреда действовал в состоянии крайней необходимости не только в своих интересах, но и в интересах третьего лица, суд может возложить обязать возмещения вреда на них обоих по принципу долевой ответственности с учетом обстоятельств. Суд также вправе освободить этих лиц или одного из них от обязанности по возмещению вреда, частично либо полностью.

Вред жизни или здоровью, причиненный вследствие умысла потерпевшего, не возмещается (п. 1 ст. 1083 ГК РФ). Виновные действия потерпевшего, например, грубая неосторожность, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда в зависимости от степени его вины. При этом вопрос о том, является ли допущенная неосторожность грубой, в каждом случае решается с учетом фактических обстоятельств дела. Однако даже если потерпевший виноват сам, с причинителя вреда взыскиваются расходы, связанные с возмещением дополнительных затрат, со смертью кормильца, а также при компенсации расходов на погребение (п. 1 ст. 1085, ст. 1089, 1094 ГК РФ).

Владельцы источника повышенной опасности отвечают за причинение вреда здоровью не зависимо от того, виноват он сам или нет. Например, если пешеход перебегал дорогу на красный свет и попал под колёса машины, водитель будет платить, поскольку автомобиль – источник повышенной опасности. То же относится и к владельцам оружия, и к хозяевам собак.

В ряде случаев можно добиться уменьшения размера возмещения вреда, но суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности. Только если водитель докажет, что имел место суицид, он может быть освобождён от ответственности. В таком случае неудавшемуся самоубийце придется оплачивать свое лечение самому. Но если пешеход погиб, тут уж придётся нести расходы на похороны и платить родственникам в полном объеме.

Если на пешехода наехал угонщик, то именно он должен отвечать за причинение вреда. Однако если выяснится, что сам водитель спровоцировал угон (оставил машину заведенной, оставил ключи в замке зажигания), тогда суд может возложить обязанность оплатить лечение пострадавшего на обоих — угонщика и автовладельца.

Статья 1079 ГК РФ даёт определение «источник повышенной опасности», но не содержит исчерпывающего перечня таких источников, поэтому суд вправе признать источником повышенной опасности иную деятельность, не указанную в перечне. При этом принимаются во внимание вредоносные свойства объекта.

Суд вправе привлечь к ответственности страховую организацию, застраховавшую ответственность автовладельца. Сумма возмещения вреда, не превышающая размер страховой выплаты по ОСАГО (установленный законом об ОСАГО), может быть взыскана со страховщика. В оставшейся части за причинённый вред платит сам автовладетец.

Автовладельцам, застрахованным по ОСАГО, можно порекомендовать следующее. Если пострадавший пешеход вызвал Вас в суд, призовите туда в качестве соответчика своего страховщика. Иначе страховая компания может отказать в выплате.

Пленум отметил возможность увеличения размера возмещения вреда. Это возможно на основании закона или договора между причинителем вреда (лицом, ответственным за причинение вреда) и потерпевшим (лицом, имеющим право требовать возмещения вреда в результате смерти кормильца).

Согласно статье 1085 ГК РФ в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включается:

а) утраченный потерпевшим заработок (доход), определяемый с учётом ст. 1086 ГК РФ;
б) расходы на лечение и иные дополнительные расходы (дополнительное питание, стоимость лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств.

Кроме возмещения причинённого имущественного вреда, потрепевший имеет право на компенсацию морального вреда. Такая компенсация осуществляется в любом случае, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ). При определении суммы компенсации морального вреда суд исходит из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств.

Невыплата сумм возмещения вреда или выплата их в меньшем размере, чем положено по решению суда, может служить основанием для взыскания процентов (п. 1 ст. 395 ГК РФ).

www.ukon.su

Постановление пленума верховного суда рф о причинении вреда здоровью

Егорова Н., Гордейчик С.

27 сентября 2012 г. Пленум Верховного Суда РФ принял постановление № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление»[1]. Появление данного документа — значительное событие для науки уголовного права и практики его применения. Этого события ждали давно, поскольку постановление Пленума Верховного Суда СССР № 14 от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств»[2], в котором рассматривались преимущественно вопросы необходимой обороны, было рассчитано на давно не действующее уголовное законодательство. Применению норм о названных обстоятельствах, исключающих преступность деяния, по-прежнему свойственны обвинительный уклон, а иногда и прямое игнорирование требований уголовного закона.

Постановление № 19 – внушительный по объему и по степени насыщенности теоретическими положениями акт толкования права.

В преамбуле к постановлению № 19 разъясняется предназначение норм о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление – обеспечение баланса интересов, связанных, с одной стороны, с реализацией задач уголовного законодательства, с другой стороны – с возможностью правомерного причинения вреда социальным ценностям. По сравнению с постановлением № 14, в новом акте толкования более откровенно проводятся идеи компромисса, а также недопустимости злоупотребления правом на защиту прав и свобод личности, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасных посягательств, а также интересов правосудия.

В качестве аргумента в пользу таких идей упомянуто решение данного вопроса международным сообществом, признающим вынужденный характер вреда при необходимой обороне и задержании лица, совершившего преступление. Хотелось бы отметить, что по сравнению со ст. 37 УК, ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.[3] предусматривает менее выгодные для обороняющегося условия правомерности причинения вреда: «Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы (выделено нами. – Н. Е., С. Г.):

а) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

с) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа»[4].

Прямое указание на «абсолютно необходимый» характер применения силы сближает необходимую оборону в трактовке Конвенции 1950 г. с крайней необходимостью, что противоречит ст. 37 УК.

В контексте необходимой обороны «баланс интересов» вовсе не означает их механического равновесия – приоритетными все-таки должны оставаться права лица, защищающего свои или чужие законные интересы от общественно опасных посягательств. Образно говоря, «чаша весов», на которой находятся интересы обороняющегося, всегда должна перевешивать, но эта мысль, на наш взгляд, выражена в преамбуле недостаточно четко. Не соответствует букве и духу ст. 37 УК и парадигма «минимизации вреда посягающему». Поэтому абзац 4 преамбулы постановления № 19 после слов «с возможностью правомерного причинения им вреда — с другой» целесообразно было бы дополнить словами «при сохранении приоритета прав обороняющегося, других лиц, а также охраняемых законом интересов общества или государства». Абзац 5 следовало бы исключить из текста постановления.

Важны для деятельности сотрудников правоохранительных органов п.п. 1, 27 и 28 постановления № 19. Предусмотренный ими комплекс взаимосвязанных правоположений способен в некоторой мере преодолеть декларативность нормы о равном праве на необходимую оборону всех лиц независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки, служебного положения, и от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти (ч. 3 ст. 37 УК).

Так, в п. 27 Пленум Верховного Суда РФ разрешил конкуренцию ст. 108 (или 114 УК) со ст. 105 и (или) ч. 3 ст. 286 УК в пользу первых двух привилегированных норм.

Представляет интерес разъяснение, содержащееся в абз. 2 п. 28: «Не может признаваться преступлением причинение вреда таким лицом (сотрудником правоохранительного органа, военнослужащим или иным лицом, которым законодательством разрешено применение оружия, спецсредств, боевой и специальной техники или физической силы для исполнения служебных обязанностей. – Н. Е., С. Г.), применившим оружие, специальные средства, боевую и специальную технику или физическую силу с нарушением установленного действующим законодательством порядка их применения, если исходя из конкретной обстановки промедление в применении указанных предметов создавало непосредственную опасность для жизни людей или могло повлечь за собой иные тяжкие последствия (экологическую катастрофу, совершение диверсии и т.п.)». Процитированное положение, хотя и направлено на реализацию принципа равного права всех на необходимую оборону, а также на задержание лица, совершившего преступление, все-таки окончательно не разрешает в пользу уголовного закона некоторые коллизии норм ст. 19-23 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» (в ред. от 25 июня 2012 г.)[5] и ст. 37 и 38 УК. В п. 28 постановления № 19 следовало бы прямо указать, что при нарушении обороняющимися (задерживающими) установленного законодательством порядка применения оружия, спецсредств, боевой и специальной техники или физической силы действия названных субъектов следует оценивать с позиций уголовного законодательства о необходимой обороне и о причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление.

В п. 2 постановления № 19 предпринята попытка выявить критерии общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица. К таковым Пленум Верховного Суда РФ относит, в частности:

— причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (например, ранения жизненно важных органов);

— применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, удушение, поджог и т. п.).

Далее указано, в чем может выражаться непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни обороняющегося или другого лица: в высказываниях о намерении немедленно причинить смерть или вред здоровью, опасный для жизни, демонстрации нападающим оружия или предметов, используемых в качестве оружия, взрывных устройств, если с учетом конкретной обстановки имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Конечно, для правоприменителя небесполезны подобные разъяснения. Однако нельзя не обратить внимание на их очевидную неполноту, а также на то, что они рассчитаны не на самые сложные ситуации. А ведь речь идет о физическом или психическом насилии, предоставляющем субъекту права на необходимую оборону полную свободу действий, связанную с возможностью причинения посягающему любого по характеру и объему вреда (п. 10 постановления № 19). Можно ли оценить посягательство как опасное для жизни, если, не используя оружия или предметов, используемых в качестве оружия, посягающий наносит удар (допустим, кулаком), от которого потерпевший теряет сознание, либо нападающий ломает потерпевшему руку или ногу? Возникает ли у обороняющегося право на причинение смерти террористу, который, не демонстрируя взрывное устройство (отметим, что взрывные устройства, по смыслу анализируемого постановления, видимо, не относятся ни к оружию, ни к предметам, используемым в качестве оружия), пытается привести его в действие?

Очень хотелось бы узнать позицию высшей судебной инстанции по поводу насилия, не являющегося опасным для жизни, однако сигнализирующего о высокой степени вероятности крайне неблагоприятного для потерпевшего развития событий. Как, например, оценить попытку затащить в салон автомобиля потерпевшего с целью его похищения или захвата в качестве заложника, а также удержание лица в качестве похищенного или заложника; нападение на женщину или ребенка с целью совершения изнасилования, насильственных действий сексуального характера и т. п. при условии, что вред здоровью потерпевших в обозначенный момент (или период) не причинялся, да и сам по себе способ посягательства не создавал реальной угрозы для жизни указанных лиц? Правомерным ли будет причинение тяжкого вреда здоровью или даже смерти субъектам таких посягательств? По нашему мнению, ответ на этот вопрос должен быть положительным, так как опасность насилия для жизни обороняющегося или другого лица надлежит устанавливать исходя не только из характера насилия в момент посягательства, но и с учетом типичной и (или) реально возможной динамики умысла виновных при совершении посягательств определенного вида и столь же типичных (реально возможных) сценариев поведения посягающего, а также типичных (реально возможных, хотя и не включаемых в конструкцию основных составов) последствий подобных преступлений. Пострадавший же посягатель «легко мог избежать вреда, отказавшись от задуманного им посягательства»[6]. Не случайно в литературе ч. 1 ст. 37 УК подвергается критике и предлагается расширить перечень объектов уголовно-правовой охраны, при посягательстве на которые допустимо причинение любого вреда посягающему[7]. Реальность угрозы для жизни нужно устанавливать на основе как объективно возможного (подтверждаемого, в том числе, криминологическими данными) развития ситуации, так и его субъективного восприятия потерпевшим. С учетом сказанного, при действующей редакции ч. 1 ст. 37 УК понятию «насилие, опасное для жизни», следовало бы придать несколько иной, более глубокий смысл и дать распространительное толкование данного термина в п. 2 постановления № 19.

Вспоминается одна учебная задача, решить которую предлагал один из авторов статьи курсантам второго курса Волгоградской академии МВД России.

Директор коммерческого банка Г. был похищен и содержался в квартире на 12 этаже без воды и пищи. Его неоднократно избивали, требуя выдать шифры сейфов в банке. На третью ночь, когда охранявшие его двое вымогателей уснули, Г. развязал себе руки, взял у одного из спящих пистолет и двумя выстрелами убил их[8].

Письменные решения этой задачи, в которых действия Г. признавались правомерными, были в явном меньшинстве. В остальных учащиеся усматривали либо превышение пределов необходимой обороны, либо вообще отсутствие ситуации необходимой обороны.

Похоже, по-прежнему на доктринальном уровне останется решение проблемы допустимости причинения смерти субъектам насильственных посягательств на половую свободу и половую неприкосновенность – при том, что ученые в этом вопросе не единодушны[9].

Вопрос о правомерности причинения посягающему любого вреда возникает и при словесных угрозах, имеющих неопределенный характер — в частности, если они высказаны уже после состоявшихся насильственных посягательств со стороны данного субъекта, совершенных в отношении адресата угрозы или других лиц. Тот вариант словесной угрозы, который рассмотрен Пленумом Верховного Суда РФ («Я, дорогой, вам травмы сейчас нанесу»[10]) – не единственный. По силе же психологического воздействия на жертву неопределенные угрозы не уступают заявлениям о намерениях причинить какой-либо конкретный вред правоохраняемым благам (особенно если исходят от лиц с известным потерпевшему криминальным прошлым).

Казалось бы, при отсутствии бесспорных признаков насилия, опасного для жизни, при неопределенных угрозах следует констатировать посягательство второго вида, т. е. не сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, и делать вывод о правомерности (неправомерности) причинения смерти посягающему на основании ч. 2 ст. 37 УК и пп. 3 и 13 постановления № 19. Но есть опасения, что оценочный характер признаков превышения пределов необходимой обороны (очевидно, полностью не устранимый) — особенно таких, как «тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения посягательства до конца», «наличие необходимости причинения смерти посягавшему лицу или тяжкого вреда его здоровью для предотвращения или пресечения посягательства», а также «иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и оборонявшегося лиц» — будет способствовать сохранению обвинительной тенденции при квалификации действий оборонявшихся. У этой тенденции есть и объективные причины: по личным наблюдениям одного из авторов статьи, проработавшего судьей более 12 лет, едва ли не по каждому второму уголовному делу об убийствах, совершенных в условиях неочевидности, подсудимые выдвигают версию о самообороне, и опровергнуть их утверждения довольно сложно.

В п. 5 постановления № 19 записано: «Состояние необходимой обороны может быть вызвано и общественно опасным посягательством, носящим длящийся или продолжаемый характер (например, незаконное лишение свободы, захват заложников, истязание и т. п.). Право на необходимую оборону в этих случаях сохраняется до момента окончания такого посягательства».

Приведенное разъяснение весьма ценно, поскольку в сознании граждан и правоприменителей посягательство зачастую отождествляется с нападением (в 95 % случаев общественно опасные посягательства при необходимой обороне – это нападения[11]).

Пункт 16 постановления № 19 посвящен мнимой обороне. Известные из постановления № 14 правила квалификации «обороняющегося» приведены в данном пункте без существенных изменений (с той лишь разницей, что учтены различия в пределах необходимой обороны в зависимости от вида общественно опасного посягательства, а также добавлены разъяснения о квалификации на общих основаниях действий «обороняющегося», когда окружающая обстановка не давала оснований полагать, что происходит общественно опасное посягательство).

Сомнительными видятся правила квалификации деяния как совершенного в состоянии необходимой обороны при извинительной ошибке лица, а также как превышения пределов необходимой обороны — при превышении пределов защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или с непосредственной угрозой применения такого насилия (абз. 2 п. 16). Для оценки содеянного как совершенного в ситуации необходимой обороны (с соблюдением всех условий правомерности причинения вреда либо с превышением пределов необходимой обороны) нет никаких оснований, так как общественно опасное посягательство отсутствует, и необходимая оборона объективно не существует. В первом случае (т. е. когда обстановка давала основания полагать, что совершается реальное общественно опасное посягательство, и лицо, применившее меры защиты, не осознавало и не могло осознавать отсутствие такого посягательства) имеет место невиновное причинение вреда (ст. 28 УК); во втором – обычное умышленное преступление[12].

То же самое можно сказать и о рекомендациях Пленума о применении правил ст. 38 УК в случаях заблуждения лица относительно характера совершенного задержанным деяния (мнимого преступления) или относительно личности задерживаемого (т. е. задержания мнимого преступника) – см. абз. 2 и 3 п. 24 постановления № 19.

В п. 17 постановления № 19 содержится разъяснение о применимости правил квалификации содеянного как необходимой обороны к случаям использования не запрещенных законом автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или приспособлений для защиты охраняемых уголовным законом интересов от общественно опасных посягательств.

В теории уголовного права по данному вопросу долго велись споры, в результате чего сформировались, по крайней мере, три подхода к решению проблемы. Согласно первому, использование указанных средств или приспособлений не может оцениваться по правилам необходимой обороны, поскольку во время сооружения приспособлений посягательства еще нет, поэтому нельзя сопоставить опасность посягательства и способы защиты[13]. В соответствии со второй позицией, применение таких технических устройств в отношении посягающего полностью вписывается в рамки института необходимой обороны[14]. Сторонники третьей точки зрения считают, что при использовании подобных устройств применимы нормы о необходимой обороне, но причиненный вред может быть любым — главное, чтобы не создавалась опасность для третьих лиц, не имеющих отношения к общественно опасному посягательству[15].

Правовая позиция Пленума Верховного Суда РФ представляется справедливой и обоснованной. Несмотря на отсутствие обороняющегося на месте совершения общественно опасного посягательства, названные средства или приспособления приобретены или изготовлены именно данным лицом и приведены им в состояние готовности; они срабатывают благодаря упреждающему поведению этого лица; их свойства и, следовательно, примерные границы возможного вреда известны обороняющемуся.

К сожалению, в рассматриваемом постановлении нет разъяснений об уголовно-правовой оценке ситуаций, в которых для защиты от общественно опасных посягательств используются средства, способные причинить вред посягающему исключительно в результате его собственных противоправных действий (например, специально приготовленные отравленные еда или напитки, которые потребляет злоумышленник, проникший в дачный домик с целью совершения кражи)[16].

По нашему мнению, подобные казусы не имеют криминального характера (как, впрочем, и отношения к необходимой обороне), поскольку между поведением «обороняющихся» и вредом здоровью или смертью посягающих (и даже третьих лиц) отсутствует причинная связь (она есть только между поведением самих посягателей и третьих лиц и крайне неблагоприятными для них последствиями).

nutego.ucoz.com

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. N 19 г. Москва «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление»

Комментарии Российской Газеты

Обеспечение защиты личности, общества и государства от общественно опасных посягательств является важной функцией государства. Для ее реализации Уголовный кодекс Российской Федерации не только определяет, какие деяния признаются преступлениями, но и устанавливает основания для признания правомерным причинение вреда лицам, посягающим на охраняемые уголовным законом социальные ценности. В частности, к таким основаниям относятся необходимая оборона (статья 37 УК РФ) и задержание лица, совершившего преступление (статья 38 УК РФ).

Уголовно-правовая норма о необходимой обороне, являясь одной из гарантий реализации конституционного положения о том, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (часть 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации), обеспечивает защиту личности и прав обороняющегося, других лиц, а также защиту охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства.

Задержание лица, совершившего преступление, в целях доставления его в органы власти выступает одним из средств обеспечения неотвратимости уголовной ответственности и пресечения совершения им новых преступлений.

Институты необходимой обороны и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, призваны обеспечить баланс интересов, связанных с реализацией предусмотренных в части 1 статьи 2 УК РФ задач уголовного законодательства по охране социальных ценностей, с одной стороны, и с возможностью правомерного причинения им вреда — с другой. В этих целях в статьях 37 и 38 УК РФ установлены условия, при наличии которых действия, причинившие тот или иной вред объектам уголовно-правовой охраны, не образуют преступления.

Международное сообщество, признавая вынужденный характер такого вреда, также стремится минимизировать его. В соответствии со статьей 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года лишение жизни допустимо только тогда, когда это обусловлено защитой лица от противоправного насилия, а также для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях.

С учетом значимости положений статей 37 и 38 УК РФ для обеспечения гарантий прав лиц, активно защищающих свои права или права других лиц, охраняемые законом интересы общества или государства от общественно опасных посягательств, для предупреждения и пресечения преступлений, а также в связи с вопросами, возникающими у судов в ходе применения указанных норм, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, в целях формирования единообразной судебной практики и руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации и статьями 9, 14 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 года N 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации»,

1. Обратить внимание судов на то, что положения статьи 37 УК РФ в равной мере распространяются на всех лиц, находящихся в пределах действия Уголовного кодекса Российской Федерации, независимо от профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения, от того, причинен ли лицом вред при защите своих прав или прав других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства, а также независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

2. В части 1 статьи 37 УК РФ общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, представляет собой деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства могут свидетельствовать, в частности:

причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (например, ранения жизненно важных органов);

применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, удушение, поджог и т.п.).

Непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни обороняющегося или другого лица, может выражаться, в частности, в высказываниях о намерении немедленно причинить обороняющемуся или другому лицу смерть или вред здоровью, опасный для жизни, демонстрации нападающим оружия или предметов, используемых в качестве оружия, взрывных устройств, если с учетом конкретной обстановки имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

3. Под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных частью 2 статьи 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья).

Кроме этого, таким посягательством является совершение и иных деяний (действий или бездействия), в том числе по неосторожности, предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, которые, хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда. К таким посягательствам относятся, например, умышленное или неосторожное уничтожение или повреждение чужого имущества, приведение в негодность объектов жизнеобеспечения, транспортных средств или путей сообщения.

Разъяснить, что состояние необходимой обороны возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния. Суду необходимо установить, что у обороняющегося имелись основания для вывода о том, что имеет место реальная угроза посягательства.

4. При выяснении вопроса, являлись ли для оборонявшегося лица неожиданными действия посягавшего, вследствие чего оборонявшийся не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения (часть 2 [1] статьи 37 УК РФ), суду следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения и т.п.). В зависимости от конкретных обстоятельств дела неожиданным может быть признано посягательство, совершенное, например, в ночное время с проникновением в жилище, когда оборонявшееся лицо в состоянии испуга не смогло объективно оценить степень и характер опасности такого посягательства.

5. Состояние необходимой обороны может быть вызвано и общественно опасным посягательством, носящим длящийся или продолжаемый характер (например, незаконное лишение свободы, захват заложников, истязание и т.п.).

Право на необходимую оборону в этих случаях сохраняется до момента окончания такого посягательства.

В случае совершения предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации деяний, в которых юридические и фактические моменты окончания посягательства не совпадают, право на необходимую оборону сохраняется до момента фактического окончания посягательства.

Необходимая оборона может быть признана правомерной независимо от того, привлечено ли посягавшее лицо к уголовной ответственности, в том числе в случае защиты от посягательства лица в состоянии невменяемости или лица, не достигшего возраста, с которого наступает уголовная ответственность.

Не может признаваться находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, причинившее вред другому лицу в связи с совершением последним действий, хотя формально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации, но заведомо для лица, причинившего вред, в силу малозначительности не представлявших общественной опасности.

6. Правомерные действия должностных лиц, находящихся при исполнении своих служебных обязанностей, даже если они сопряжены с причинением вреда или угрозой его причинения, состояние необходимой обороны не образуют (применение в установленных законом случаях силы сотрудниками правоохранительных органов при обеспечении общественной безопасности и общественного порядка и др.).

7. Действия не могут признаваться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред посягавшему лицу причинен после того, как посягательство было предотвращено, пресечено или окончено и в применении мер защиты явно отпала необходимость, что осознавалось оборонявшимся лицом. В таких случаях в зависимости от конкретных обстоятельств дела причинение вреда посягавшему лицу может оцениваться по правилам статьи 38 УК РФ либо оборонявшееся лицо подлежит ответственности на общих основаниях. В целях правильной юридической оценки таких действий суды с учетом всех обстоятельств дела должны выяснять, не совершены ли они оборонявшимся лицом в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного общественно опасным посягательством.

8. Разъяснить судам, что состояние необходимой обороны может иметь место в том числе в случаях, когда:

защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного посягательства, но исходя из обстоятельств для оборонявшегося лица не был ясен момент его окончания и лицо ошибочно полагало, что посягательство продолжается;

общественно опасное посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства или по иным причинам.

Переход оружия или других предметов, использованных в качестве оружия при посягательстве, от посягавшего лица к оборонявшемуся лицу сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства, если с учетом интенсивности нападения, числа посягавших лиц, их возраста, пола, физического развития и других обстоятельств сохранялась реальная угроза продолжения такого посягательства.

9. Не признается находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое спровоцировало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий (для причинения вреда здоровью, хулиганских действий, сокрытия другого преступления и т.п.). Содеянное в этих случаях квалифицируется на общих основаниях.

10. При защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (часть 1 статьи 37 УК РФ), а также в случаях, предусмотренных частью 2 [1] статьи 37 УК РФ, обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу.

11. Разъяснить судам, что уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в части 2 статьи 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, повлекшее по неосторожности смерть посягавшего лица, надлежит квалифицировать только по части 1 статьи 114 УК РФ.

Не влечет уголовную ответственность умышленное причинение посягавшему лицу средней тяжести или легкого вреда здоровью либо нанесение побоев, а также причинение любого вреда по неосторожности, если это явилось следствием действий оборонявшегося лица при отражении общественно опасного посягательства.

12. При посягательстве нескольких лиц обороняющееся лицо вправе применить к любому из посягающих такие меры защиты, которые определяются характером и опасностью действий всей группы.

13. Разрешая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать:

избранный посягавшим лицом способ достижения результата, тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения посягательства до конца, наличие необходимости причинения смерти посягавшему лицу или тяжкого вреда его здоровью для предотвращения или пресечения посягательства;

место и время посягательства, предшествовавшие посягательству события, неожиданность посягательства, число лиц, посягавших и оборонявшихся, наличие оружия или иных предметов, использованных в качестве оружия;

возможность оборонявшегося лица отразить посягательство (его возраст и пол, физическое и психическое состояние и т.п.);

иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и оборонявшегося лиц.

Признав в действиях подсудимого признаки превышения пределов необходимой обороны, суд не может ограничиться общей формулировкой и должен обосновать в приговоре свой вывод со ссылкой на конкретные установленные по делу обстоятельства, свидетельствующие о явном несоответствии защиты характеру и опасности посягательства.

14. Судам надлежит иметь в виду, что обороняющееся лицо из-за душевного волнения, вызванного посягательством, не всегда может правильно оценить характер и опасность посягательства и, как следствие, избрать соразмерные способ и средства защиты.

Действия оборонявшегося лица нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов необходимой обороны, если причиненный вред хотя и оказался большим, чем вред предотвращенный, но при причинении вреда не было допущено явного несоответствия мер защиты характеру и опасности посягательства.

15. Следует отграничивать убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны (часть 1 статьи 108 и часть 1 статьи 114 УК РФ) от убийства и причинения тяжкого вреда здоровью в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) (статья 107 и статья 113 УК РФ), принимая во внимание, что для преступлений, совершенных в состоянии сильного душевного волнения, характерно причинение вреда потерпевшему не с целью защиты и, следовательно, не в состоянии необходимой обороны. Кроме того, обязательным признаком преступлений, совершаемых в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного действиями потерпевшего, является причинение вреда под влиянием именно указанного волнения, тогда как для преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, этот признак (наличие аффекта) не обязателен.

Если оборонявшееся лицо превысило пределы необходимой обороны в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), его действия надлежит квалифицировать по части 1 статьи 108 или части 1 статьи 114 УК РФ.

16. Судам необходимо различать состояние необходимой обороны и состояние мнимой обороны, когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо ошибочно предполагает его наличие.

В тех случаях, когда обстановка давала основания полагать, что совершается реальное общественно опасное посягательство, и лицо, применившее меры защиты, не осознавало и не могло осознавать отсутствие такого посягательства, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. При этом лицо, превысившее пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или с непосредственной угрозой применения такого насилия, подлежит ответственности за превышение пределов необходимой обороны.

В тех случаях, когда лицо не осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать отсутствие реального общественно опасного посягательства, его действия подлежат квалификации по статьям Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим ответственность за преступления, совершенные по неосторожности.

Если же общественно опасного посягательства не существовало в действительности и окружающая обстановка не давала лицу оснований полагать, что оно происходит, действия лица подлежат квалификации на общих основаниях.

17. Разъяснить, что правила о необходимой обороне распространяются на случаи применения не запрещенных законом автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или приспособлений для защиты охраняемых уголовным законом интересов от общественно опасных посягательств. Если в указанных случаях причиненный посягавшему лицу вред явно не соответствовал характеру и опасности посягательства, содеянное следует оценивать как превышение пределов необходимой обороны. При срабатывании (приведении в действие) таких средств или приспособлений в условиях отсутствия общественно опасного посягательства содеянное подлежит квалификации на общих основаниях.

18. Обратить внимание судов на признаки, отграничивающие необходимую оборону (статья 37 УК РФ) от причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление (статья 38 УК РФ).

Задержание лица, совершившего преступление, может производиться и при отсутствии непосредственной опасности совершения задерживаемым лицом общественно опасного посягательства. При этом задержание такого лица осуществляется с целью доставить его в органы власти и тем самым пресечь возможность совершения им новых преступлений.

Если в процессе задержания задерживаемое лицо совершает общественно опасное посягательство, в том числе сопряженное с насилием, опасным для жизни задерживающего его лица или иных лиц, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, причинение вреда в отношении задерживаемого лица следует рассматривать по правилам о необходимой обороне (статья 37 УК РФ).

19. Право на задержание лица, совершившего преступление, имеют не только уполномоченные на то представители власти, но и иные лица, в том числе пострадавшие от преступления, или ставшие его непосредственными очевидцами, или лица, которым стало достоверно известно о его совершении. Положения статьи 38 УК РФ могут быть применены в отношении указанных лиц в случае причинения ими вреда при задержании лица, совершившего преступление.

20. К лицам, совершившим преступление, следует относить лиц, совершивших как оконченное, так и неоконченное преступление, а также соучастников соответствующего преступления. При этом наличие вступившего в законную силу обвинительного приговора в отношении таких лиц не является обязательным условием при решении вопроса о правомерности причинения им вреда в ходе задержания.

21. При разрешении вопроса о правомерности причинения вреда в ходе задержания лица, совершившего преступление, судам необходимо выяснять обстоятельства, свидетельствующие о невозможности иными средствами задержать такое лицо.

В случае совершения преступления несколькими лицами причинение вреда возможно только в отношении тех соучастников, которых задержать иными средствами не представлялось возможным.

22. Под обстоятельствами задержания (обстановкой задержания), которые должны учитываться при определении размеров допустимого вреда, следует понимать все обстоятельства, которые могли повлиять на возможность задержания с минимальным причинением вреда задерживаемому (место и время преступления, непосредственно за которым следует задержание, количество, возраст и пол задерживающих и задерживаемых, их физическое развитие, вооруженность, наличие сведений об агрессивном поведении задерживаемых, их вхождении в состав банды, террористической организации и т.п.).

23. Обратить внимание судов на то, что превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения смерти, тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.

Если лицу, совершившему преступление, при задержании был причинен вред меньший, чем это предусмотрено в части 2 статьи 114 УК РФ, действия задерживавшего лица не образуют состава преступления.

24. Исходя из положений статьи 38 УК РФ задерживающее лицо должно быть уверено, что причиняет вред именно тому лицу, которое совершило преступление (например, когда задерживающий является пострадавшим либо очевидцем преступления, на задерживаемого прямо указали очевидцы преступления как на лицо, его совершившее, когда на задерживаемом или на его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления).

Если при задержании лицо добросовестно заблуждалось относительно характера совершенного задержанным лицом противоправного деяния, приняв за преступление административное правонарушение или деяние лица, не достигшего возраста уголовной ответственности, либо лица в состоянии невменяемости, в тех случаях, когда обстановка давала основания полагать, что совершалось преступление, и лицо, осуществлявшее задержание, не осознавало и не могло осознавать действительный характер совершавшегося деяния, его действия следует оценивать по правилам статьи 38 УК РФ, в том числе и о допустимых пределах причинения вреда.

Аналогичным образом следует оценивать и ситуации, когда при задержании лицо добросовестно заблуждалось относительно того, кто именно совершил преступление, а обстановка давала ему основание полагать, что преступление было совершено задержанным им лицом, и при этом лицо, осуществлявшее задержание, не осознавало и не могло осознавать ошибочность своего предположения.

Если при задержании лицо не осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать указанные обстоятельства о характере противоправного деяния и о том, кто именно совершил преступление, его действия подлежат квалификации по статьям Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим ответственность за преступления, совершенные по неосторожности.

При отсутствии указанных обстоятельств причинение вреда лицу при его задержании подлежит квалификации на общих основаниях.

25. Судам следует отграничивать необходимую оборону и причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, от иных обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусмотренных в главе 8 УК РФ.

При необходимой обороне или задержании лица, совершившего преступление, недопустимо причинение вреда третьим лицам. В случае, когда при защите от общественно опасного посягательства или при задержании лица, совершившего преступление, причиняется вред охраняемым уголовным законом интересам третьих лиц, содеянное в зависимости от конкретных обстоятельств может оцениваться как правомерное причинение вреда по основаниям, предусмотренным статьями 39, 41 или 42 УК РФ, как невиновное причинение вреда либо как умышленное или неосторожное преступление.

26. Разъяснить судам, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, а равно при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, подлежит квалификации по соответствующей части статьи 108 УК РФ и в тех случаях, когда оно сопряжено с обстоятельствами, предусмотренными в пунктах «а», «г», «е» части 2 статьи 105 УК РФ. В частности, убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, должно быть квалифицировано только по статье 108 УК РФ и тогда, когда оно совершено при обстоятельствах, с которыми обычно связано представление об особой жестокости (например, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц).

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны несколькими лицами, совместно защищавшимися от общественно опасного посягательства, следует квалифицировать по статье 108 УК РФ.

27. Положения статей 37 и 38 УК РФ распространяются на сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих, которые в связи с исполнением своих служебных обязанностей могут принимать участие в пресечении общественно опасных посягательств или в задержании лица, совершившего преступление. При этом если в результате превышения пределов необходимой обороны или мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, указанные лица совершат убийство или умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, содеянное ими при наличии соответствующих признаков подлежит квалификации по статье 108 или по статье 114 УК РФ.

28. Сотрудники правоохранительных органов, военнослужащие и иные лица, которым законодательством разрешено применение оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы для исполнения возложенных на них федеральными законами обязанностей, не подлежат уголовной ответственности за причиненный вред, если они действовали в соответствии с требованиями законов, уставов, положений и иных нормативных правовых актов, предусматривающих основания и порядок применения оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы.

Не может признаваться преступлением причинение вреда таким лицом, применившим оружие, специальные средства, боевую и специальную технику или физическую силу с нарушением установленного действующим законодательством порядка их применения, если исходя из конкретной обстановки промедление в применении указанных предметов создавало непосредственную опасность для жизни людей или могло повлечь за собой иные тяжкие последствия (экологическую катастрофу, совершение диверсии и т.п.).

29. Обратить внимание судов на то, что в соответствии со статьей 1066 ГК РФ вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, не подлежит возмещению, если при этом не были превышены ее пределы.

Разрешая вопрос о возмещении вреда, причиненного в результате совершения преступлений, предусмотренных статьей 108 и статьей 114 УК РФ, суды должны учитывать, что вред в таких случаях возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ). При этом размер возмещения определяется судом с учетом вины как причинителя вреда, так и потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение вреда. Суд, приняв во внимание имущественное положение лица, причинившего вред, вправе уменьшить подлежащую взысканию сумму (статья 1083 ГК РФ).

При определении размера компенсации морального вреда, причиненного в результате совершения указанных преступлений, должны учитываться требования разумности и справедливости (статья 1101 ГК РФ). Судам следует принимать во внимание степень вины причинителя вреда, а также иные заслуживающие внимания обстоятельства (статья 151 ГК РФ), к которым относится и степень вины потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение вреда.

30. Разъяснить судам, что в случаях правомерного причинения вреда в состоянии необходимой обороны или при задержании лица, совершившего преступление, основанием вынесения оправдательного приговора или постановления (определения) о прекращении уголовного дела является отсутствие в деянии состава преступления.

31. В связи с принятием настоящего постановления считать не действующим на территории Российской Федерации постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 года N 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств».

Председатель Верховного Суда Российской Федерации В. Лебедев

Секретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации В. Дорошков

rg.ru

Смотрите так же:

  • Лагерь правила поведения Охрана труда и техника безопасности в школе Инструкция по правилам поведения детей в пришкольном оздоровительном лагере дневного пребывания 2. Общие правила поведения в лагере дневного пребывания 2.1. В пришкольном лагере необходимо строго соблюдать правила поведения детей в оздоровительном лагере дневного […]
  • Права и свободы человека и гражданина рф согласно конституции Глава 2. Права и свободы человека и гражданина Статья 17 1. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией. Статья 18 Права и свободы человека и гражданина являются […]
  • Закон иркутской области 6-оз Закон иркутской области 6-оз ОБ ОТДЕЛЬНЫХ МЕРАХ ПО ЗАЩИТЕ ДЕТЕЙ ОТ ФАКТОРОВ, НЕГАТИВНО ВЛИЯЮЩИХ НА ИХ ФИЗИЧЕСКОЕ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ, ПСИХИЧЕСКОЕ,ДУХОВНОЕ И НРАВСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ, В ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ от 17 февраля 2010 года Статья 1. Предмет правового регулирования Настоящим Законом в соответствии с Конституцией […]
  • Закон 23 по нижегородской области Закон 23 по нижегородской области (с изменениями на 2 марта 2016 года) Принят Законодательным Собранием 25 февраля 2010 года Настоящий Закон разработан в целях предупреждения причинения вреда здоровью детей, их физическому, интеллектуальному, психическому, духовному и нравственному развитию, профилактики […]
  • Правила благоустройства костанайской области Об утверждении Правил благоустройства территорий, содержания, защиты зеленых насаждений в населенных пунктах Карасуского района Сноска. Утратило силу - Решением маслихата Карасуского района Костанайской области от 09.02.2012 № 10. В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Кодекса Республики Казахстан от 30 января 2001 года […]
  • Выплата пенсии в камышине Выплата пенсии в камышине Пенсионный фонд сообщает, что д осрочное завершение выплаты пенсий за декабрь 2011 г. учреждениями почтовой связи будет осуществляться по следующему графику: I. В г. Камышине, г. Петров Вале: 19 декабря 2011 г. - за 19 и 20 число; 20 декабря 2011 г. - за 21 и 22 число; 21 декабря 2011 г. […]
  • Написать исковое заявление о взыскании долга Как написать возражение на исковое заявление о взыскании долга по договору займа Возражение на исковое заявление о взыскании задолженности по кредитному договору Заявленные ОАО АКБ «_______» ко мне признаю частично. Исковое заявление о взыскании долга по договору займа — образец о взыскании долга по договору займа — […]
  • Форма заявления о возврате сумм излишне уплаченных страховых взносов Новые формы заявлений в ПФР, возврат излишне уплаченных взносов У любой организации может возникнуть переплата по страховым взносам во внебюджетные фонды. Например, если фирма перечислила лишнюю сумму страховых взносов, пеней или штрафов, или лишнюю сумму взыскали органы контроля. В первом случае переплату можно […]